Помочь сайту

Если Вам помогла информация, которую Вы здесь обнаружили - помогите дополнить сайт другими уникальными материалами. Поддержите сайт любой суммой.

Андронова Р.С. и др. Опыт полувольного выращивания и реинтродукции японских и даурских журавлей...

Андронова Р.С., Андронов В.А. Опыт полувольного выращивания и реинтродукции японских и даурских журавлей в Хинганском заповеднике // Дичефермы и зоопитомники. Сборник научных трудов ЦНИЛ Главохоты РСФСР. М., 1991. С. 118-129.


ОПЫТ   ПОЛУВОЛЬНОГО   ВЫРАЩИВАНИЯ И   РЕИНТРОДУКЦИИ  ЯПОНСКИХ   И  ДАУРСКИХ ЖУРАВЛЕЙ   В ХИНГАНСКОМ  ЗАПОВЕДНИКЕ


Японского журавля (Grus japonensis Mul.) относят к редким птицам мира (Красная Книга СССР, 1984). Его гнездовой ареал в нашей стране, в числе других участков, охватывает и Архаринскую низменность. Хинганский заповедник, расположенный на этой низменности, является единственным резерватом, где специально занимаются охраной мест обитания японских и даурских журавлей. Многолетнее изучение динамики их численности в заповеднике и учет гнездящихся пар по годам по­казали, что в последние 5-7 лет число территориальных пар жу­равлей стабилизировалось. Несмотря на наличие подходящих осо­ковых болот, растет процент пар, не принимавших участия в раз­множении, и увеличивается число холостых особей. Основная при­чина этого, по нашему мнению, - постоянный пресс хозяйствен­ной  деятельности  человека   на   места   обитания  животных.

Изучение проблемы сохранения редких видов журавлей позво­ляет сделать вывод, что у создаваемых, полудиких популяций по­является возможность использовать периферийные участки болот, приближенные к хозяйственным зонам.

Разрабатываемая нами методика выращивания птенцов жу­равлей с целью реинтродукции их в природу (сущность полудикой популяции японского журавля отражена в работе В.А. Андроно­ва, 1986) основывалась на многочисленных данных наблюдений за птицами в природе.

Первые птенцы, спасенные от пожара, попали к нам на стан­цию реинтродукции редких видов птиц при Хинганском заповед­нике в мае 1985 г. В дальнейшем мы работали с кладками и птенцами, также взятыми во время весенних пожаров или изъя­тых у местного населения. Возраст попадавших к нам птенцов был различным (от нескольких часов после вылупления до нес­кольких месяцев). Представленный ниже опыт является обобщен­ным анализом содержания 16 особей журавлей (12 японских и 4 даурских) в период с 1985 по 1989 гг. В последние два года птенцов японского журавля нам, по договоренности, передавали журавлиный питомник Окского заповедника и Московский зоо­парк.

Инкубировать журавлиные яйца пришлось дважды. Первая кладка даурского журавля, состоящая из двух яиц, была изъята в мае 1987 г. из гнезда, расположенного посреди поля, с началом обработки которого поведение птиц стало беспокойным. Они часто и надолго оставляли гнездо и возникла угроза, что кладка может быть брошена. Взятые яйца мы транспортировали на машине УАЗ. Без обогрева они оставались около 3-х часов, после чего мы сразу поместили их в маленький американский инкубатор марки Turn-X, рассчитанный на 8 яиц и с уже заданным режимом ин­кубации. Начало вылупления (покачивание яйца и царапанье) было отмечено в обоих яйцах. На следующий день утром в одном яйце обнаружили проклев. Днем птенец расширил отверстие и, высунув кончик клюва, начал дышать атмосферным воздухом. Дальнейший выход проходил медленно и вечером птенцу стали помогать расширять отверстие, отламывая по его краю малень­кие кусочки, а уже около 23.00 птенец совсем освободился от скорлупы. Вылупившегося журавленка оставили до утра в ин­кубаторе, влажность уменьшили. Первые два дня птенцу, кроме корма, давали раствор глюкозы, так как он был очень слабень­ким. Во втором яйце вылупления не произошло. Вскрытие пока­зало, что клюв у эмбриона остался под правым крылом и пте­нец, не вскрыв воздушной камеры, задохнулся.

Второй раз две полные кладки даурского журавля были заб­раны из гнезд 6 и 7 мая 1989 г., после стремительного палового пожара. Яйца первой кладки были сильно остывшими, вероятно, находились без обогрева более 5 часов, мы их подложили насед­ке. Яйца другой кладки также были остывшими, хотя родители были недалеко. Вокруг гнезда полностью выгорел весь травяной покров, а недалеко обитали вороны, которые наверняка разори­ли бы его. Взятую кладку мы переправили вертолетом в поселок и передали на инкубационную станцию. Птенец из яйца, находив­шегося в инкубаторе, вылупился 11 мая, второе яйцо оказалось неоплодотворенным. Из яиц, насиживаемых курицей, птенцы поя­вились 22 и 24 мая.

Выращивали птенцов на одном из кордонов заповедника, в местах, обитания японских и даурских журавлей. Они всегда на­ходились на свободном выпасе и только на зиму их переводили в закрытое помещение.

Вылупившихся птенцов всех вместе помещали в коробку, на дно которой клали грелку с горячей водой, покрытую слоем се­на. Ставили ее на самое солнечное место. Оптимальную темпе­ратуру определяли по поведению и звуковой активности птенцов. В комфортном состоянии журавлята издавали трель, отды­хали или были активными. Если же им было холодно или жарко, они проявляли беспокойство и звонко пищали. Ночью птенцы спали в теплой коробке в хорошо протопленном помещении, тем­пература воздуха составляла выше + 30 °С. При снижении ее до + 20 °С птенцы испытывали дискомфорт. В течение первой неде­ли потребность в дополнительном тепле у журавлят сокращалась и уже с третьего дня после вылупления днем они обходились без искусственного источника тепла. С 2-недельного возраста птенцы ночевали в неотапливаемом помещении на сенной подстилке. До 20-дневного возраста на ночь им клали грелку с горячей водой, вокруг которой они и засыпали. Только в 40-дневном возрасте птенцы провели первую ночь вне помещения. С этого времени и до подъема на крыло журавли ночевали в вольере, где их остав­ляли, чтобы обезопасить от хищников (колонок, енотовидная со­бака). В 2-месячном возрасте птенцов оставляли ночевать вне вольеры. Они сами устраивались вблизи кордона или уходили на озеро, где оставались до рассвета. Взрослым птицам и летным птенцам предоставляли самостоятельный выбор места ночлега и, как правило, они улетали на болото, располагаясь в 200-300 мет­рах от кордона.

Время сна и отдыха определялось продолжительностью свето­вого дня, погодными условиями и возрастом птицы. Вылупив­шийся птенец в первый день больше лежал, дневной отдых у него занимал около 10 часов в сутки. Во время сна птенцы укладыва­лись рядом, место для отдыха не выбирали. Перед сном пыта­лись спрятать клюв под крыло или в соломе, но это им удава­лось лишь с 3-дневного возраста. Взрослые журавли во время сна также убирают клюв в перо межлопаточной птерилии. С 3-дневного и до месячного возраста дневной отдых в среднем за­нимал 2,5 часа. На четвертый день после вылупления птенцы стали выбирать место отдыха и нередко, прежде чем уснуть, нес­колько раз его меняли. Со 2 месяца днем журавли отдыхали око­ло 3-х часов. Выраженный дневной отдых отмечался утром — с 8.00 до 9.00 и второй раз — с 16.00 до 17.00. После месячного возраста у птенцов, как и у журавлей в природе, отмечали при­верженность к постоянному месту отдыха. Засыпают они как бы по очереди: пока одни спят, другие заняты чисткой оперения или просто лежат. В плохую погоду дневной отдых может быть про­должительнее.

Ночной сон у птенцов до 10-дневного возраста составлял 8,5-9 часов в сутки (с 20.00 до 6.00). В первую неделю журавлята просыпались и ночью, к тому времени, когда остывала вода в грелке. А позднее пробуждались около 5 утра, но оставались на месте еще в течение часа. По наблюдениям за журавлями в при­роде, дикие особи также становятся активными с 5 часов утра, а в семейных парах у самки с птенцами до месячного возраста отдых продолжительнее на час. Самец все это время остается на одном месте, изредка кормится, чистит оперение и засыпает на 5-7 минут. С 40-дневного возраста и старше журавли устраи­вались на ночлег за час до захода солнца и с рассветом присту­пали к чистке оперения и кормежке.

Первую порцию корма птенцам давали через 4-5 часов после вылупления. Съедали они не более 1 г, но с каждым последую­щим днем суточное потребление корма резко нарастало и птен­цы интенсивно набирали массу тела (рис. 1). Мы пробовали да­вать птенцам корм пинцетом, но это оказалось не очень удобным, поэтому стали пользоваться чайной ложечкой или давали еду просто двумя пальцами. Чтобы привлечь внимание птенца, кормушку ставили перед ним, постукивали о нее, ложку подни­мали от кормушки к клюву, опускали в обратном направлении. На вторые сутки птенцы сами клевали из чашки, при этом стара­лись схватить большие кусочки, упавший корм поднимали. Все же сами они ели неохотно и предпочитали, чтобы их кормили. В первые минуты при приеме пищи птенцы клевали быстро, выхва­тывая корм друг у друга. Насытившись, они отходили от кор­мушки и отвергали любой предложенный им корм. Воду также сначала давали с ложечки, но уже со второго дня, пос­тавив чашку с водой перед птенцом, легким движением наклоня­ли его голову и окунали клюв в воду, после чего он пил сам.

 alt

Основу корма всегда составляла пища животного происхож­дения: мелко нарезанное филе речной рыбы (предпочитали да­вать ротанов), рыбья печень и икра, тело моллюсков, икра и ли­чинки земноводных, дождевые черви и насекомые. В качестве подкормки давали крутосваренное куриное яйцо, измельченную яичную скорлупу, творог, листья одуванчика и крапивы. С 3-днев­ного возраста журавлята стали склевывать мелкие камушки, пе­сок, комочки глины. На берегу озера они находили и склевывали раковины моллюсков, рыбью чешую. С 7-дневного возраста птен­цам давали нарезанных гольянов и рыбью мелочь размером не более 5-6 см, а также моллюсков вместе с разбитыми ракови­нами, насекомых. В 12-дневном возрасте рыбу давали цельной. Подкармливать  журавлей  только  рыбой  стали  с  месячного возраста, всё остальное птенцы находили сами. В 2-месячном воз­расте журавли хорошо справлялись с крупной рыбой, которую они разделывали на куски. Из растений птенцам давали корне­вища вахты трехлистной, кровохлёбки болотной, рогоза, моло­дые проростки осоки, ее соцветия и корневища, корневища и се­мена сабельника и ириса Кемпфера, а осенью добавляли и зерно. Птенцы даурских журавлей раньше переходят на зерно и расти­тельную пищу. Перед подъемом на крыло, когда основной рост тела завершен, даурские журавли отдавали предпочтение растительным кормам, в особенности корневищам вахты трех­листной, ириса Кемпфера, кровохлёбки болотной, сабельника. Постепенно они переходили на зерно, а с 3-месячного возраста практически полностью отказывались от употребления рыбы. Од­нако, насекомых и моллюсков продолжали собирать. Японские журавли всегда предпочитали животный корм.

Промежутки между кормлениями с возрастом сокращались: в первые два дня журавлятам давали корм через 3-3,5 часа; с 2-дневного и до 3-недельного возраста — через два часа, затем через час и позднее суточную норму выдавали сразу. В природе журавли постоянно заняты поиском корма и насыщение орга­низма происходит постепенно. Родители кормят птенцов с высо­кой частотой: максимальный промежуток между дачами корма составляет не более часа, минимальный — 1 минуту. Частота кормления с возрастом увеличивается и достигает максимума перед подъемом птенцов на крыло, после чего постепенно снижа­ется, но до отлета на зимовку родители продолжают подкармли­вать птенцов. Повышенное потребление корма как в природе, так и в неволе отмечено в утренние — с 9.00 до 12.00 и в вечер­ние — с 15.00 до 19.00 часы, кормятся журавли и в осталь­ное время дня и даже ночью, но потребление корма пониженное.

Чтобы приучить птенцов к самостоятельному поиску корма в естественных для них местах обитания, мы с ними несколько раз в день совершали прогулки по различным биотопам. Уже на вто­рой день после вылупления журавлята демонстрировали поиско­вое поведение: пробовали все, что попадалось — съедобные и несъедобные объекты. Это свидетельствовало о том, что у птен­цов способность к поиску корма врожденная, необходимо лишь некоторое обучение. Мы начали это обучение с первых дней по­явления птенцов и делали это, как делают птицы в природе, по принципу «повторяй за мной». Журавленок, следующий за «при­емным родителем», получал от него тут же найденное насекомое, моллюска, мелкую рыбешку, запоминал это и начинал самостоя­тельно искать такой же корм в природе. В 7-дневном возрасте журавли находили в земле личинок жуков, а в 12-дневном стали активно ловить насекомых — стрекоз, мух горбаток, комаров (в это время начинается их массовый лет), в траве выискивали куз­нечиков и других беспозвоночных. Постепенно птенцы увеличи­вали продолжительность самостоятельного поиска корма и уже к их 4 месяцам она составляла 70 % от того времени, которое за­трачивают на сбор корма взрослые журавли. Полностью же обес­печивать себя кормом, по нашим наблюдениям, птенец может в 10-месячном возрасте.

Первый полет птенцы японского журавля совершали в воз­расте 95-98, даурского - 75-90 дней. В природе родители пе­ред подъемом птенцов на крыло делают с ними пробежки, зас­тавляя чаще работать крыльями. Мы также использовали этот прием и с конца июля бегали с птенцами против ветра. Полет за­метно увеличивал самостоятельность птенцов, у них начинался процесс постепенной адаптации к дикому образу жизни. Радиус посещаемых ими мест с начала полета возрастал приблизительно в 2-2,5 раза. В присутствии людей днем журавли оставались на кордоне, а на вечер, ночь и утро уходили на осоковые болота, где и кормились. Если же людей на кордоне не было, журавли улетали и держались на близрасположенных к кордону боло­тах или совершали более дальние отлеты.

При выращивании птенцов необходимо помнить, особенно в первые 3 недели, об агрессивности, которая есть у птенцов и японских, и даурских журавлей, что несколько расходится с высказываниями С.М. Смиренского (1988). Агрессивность выявлялась сразу после вылупления птенцов и, по нашим наблюде­ниям, у птенцов одного выводка имела одностороннюю направ­ленность. Чаще она была присуща самцам. Доминирующий пте­нец, заметив другого птенца, быстро подходил к нему, начинал клевать и делал это до тех пор, пока тот не убегал или не де­монстрировал позу подчинения (крылья опущены, птенец, нак­лонив голову набок, смотрит на нападающего). В одной группе могло быть и больше лидеров. Такой случай мы наблюдали в группе из 3-х птенцов даурского журавля, когда агрессивными были старший и младший из них. Это были самец и самка. Млад­ший журавленок при нападении не убегал, атаковал нападающе­го, а иногда сам затевал драки. Драки между птенцами возни­кали после отдыха, из-за еды и в ограниченном пространстве (коробке, вольере). В течение дня наибольшее проявление агрес­сии отмечали утром. Дерущихся птенцов мы разводили, корми­ли сначала агрессивных, так как, насытившись, они отвлекались на другие занятия. Во время прогулок птенцы никогда не конф­ликтовали, поэтому мы старались чаще гулять с ними. С ростом птенцов агрессивность выражалась ярче и с 4-дневного возраста журавлят нельзя было оставить без присмотра. Пик агрессив­ности, по нашим наблюдениям, приходился на 5-7 день со дня вылупления, в это время журавлят держали раздельно. Посте­пенно агрессивность снижалась, в 10-дневном возрасте драки ста­ли отмечаться реже, а с 20-дневного почти исчезли. На протя­жении всего последующего развития между птенцами изредка от­мечались небольшие столкновения, которые сохранялись и у взрослых птиц. Длительное общение журавлят друг с другом и пресечение на месте всех конфликтов способствовало быстрому привыканию и прекращению нападений. В природе в семье япон­ских журавлей каждый из партнеров водит одного, реже двух птенцов до 45-дневного возраста. Это препятствует развитию аг­рессивности и, можно предположить, что в природе этот фактор едва ли влияет на отход птенцов.

Если в сложившуюся группу журавлей попадает новая особь, то сначала она занимает одну из самых низких ступеней в иерар­хической структуре группы и лишь со временем отвоевывает се­бе более высокое положение.

На зимовку японские и даурские журавли улетают семейны­ми группами, а неполовозрелые или неразмножающиеся особи образуют небольшие стаи по 3-5 птиц. Выращенные человеком журавли в первый год на зимовку улететь не могут, так как у них нет родителей, которые сопровождали бы их во время миг­рации. К диким же особям своего вида птенцы в этом возрасте не проявляли никакого интереса — не реагировали ни на крики журавлей, ни на их прилеты к летнему стационару. При возник­новении конфликтов из-за территории с пришлыми журавлями птенцы, выращенные в стационаре, просто уходили, не выказы­вая сопротивления. Однако, внимание птенцов всегда привлека­ли их потенциальные враги и они реагировали (насторажива­лись) на всех хищных птиц, ворон и других животных.

Птенцов и не улетевших взрослых птиц мы увозили на маши­нах или вертолетом на зимний период на центральную усадьбу заповедника. Все холодное время года они проводили в специ­альном помещении размером 4,0х6,0 м. По нашим наблюдениям, оно оптимально для содержания одной пары и птенца. Уменьше­ние его размеров вызывало частые конфликтные ситуации меж­ду особями, которые отмечались и при уплотнении птиц. Поме­щение имело паровое отопление, которое обеспечивало темпера­туру внутри него в течение зимы от -15 °С до +15 °С, в среднем +5 °С. В сильные морозы подключались дополнительные элект­рообогреватели. К помещению была пристроена выгульная волье­ра размером 10,0х10,0 м, высотой 2,5 м. Верх вольеры затяги­вали маскировочной сеткой, так как простая дель не вызывала у птиц ощущения ограниченности пространства и журавли совер­шали стремительные взлеты, что могло привести к травмирова­нию или гибели птиц.

Выгуливали японских журавлей при температуре не ниже –15 °С даурских — не ниже –10 °С. Продолжительность пребы­вания птиц в вольере зависела от погодных условий, определя­ли ее по поведению птиц.

Суточную норму корма зимой журавли получали утром. Ос­нову зимнего рациона составляла зерновая смесь: отходы пше­ницы, сои, гречихи; в небольшом количестве добавляли кукурузу, которую журавли ели хорошо. Из овощей давали тыкву (хорошо ели и замерзшую), капусту, картофель, морковь. К зерновой смеси постоянно добавляли морскую рыбу, творог, вареные яйца, тривитамин, поливитамины, глюконат кальция. Для укрепления костных тканей в помещении у журавлей всегда присутствовала яичная скорлупа и ракушечник. В 1989 г. ракушечник не был за­ранее заготовлен и во второй половине зимы у журавлей стали отмечать ломкость кончика клюва и замедленную линьку роговых покровов.

Потребление корма в течение зимнего сезона не было одина­ковым. До конца декабря каждая птица в среднем съедала по 1,5 кг корма в сутки (корм оставляли и на ночь, к утру журавли его съедали). В конце ноября у птиц отмечена максимальная масса тела за год, после чего началось постепенное снижение весовых характеристик. В дальнейшем суточная норма потреб­ляемого корма уменьшалась и в январе одна птица съедала в сутки всего 200-500 г. Потребление корма зависело от темпе­ратуры окружающей среды и от активности птиц. В теплые дни, когда днем долгое время журавли находились в вольере, пот­ребление корма увеличивалось.

На летний стационар журавлей вывозили через 7-10 дней после прилета диких японских и даурских журавлей. Сразу после выпуска молодые журавли начинали привлекать внимание диких особей. Они подлетали к ним, вместе летали и нередко дикие японские журавли вместе с нашими прилетали на кордон, но оставались в 40-100 м от жилья. В годовалом возрасте выра­щенные нами японские журавли вступали в соперничество с ди­кими парами за территориальные участки, сами присоединялись к группам диких особей. В июне наши журавли надолго не отлучались и до осени оставались на стационаре. В конце августа - начале сентября они стали вновь отлучаться на долгое время. Чтобы задержать птиц на месте, мы усиливали и разнообразили подкормку, чаще гуляли с журавлями. Осенью 1989 г. испробо­вали метод фиксации первостепенных маховых на одном крыле, так, чтобы журавль не мог летать. В отличие от подрезки, этот способ, по нашему мнению, более удобен, так как птица теряет способность к полету на короткий отрезок времени.

Реинтродукция журавлей в природу была апробирована в 1988 г. на двух (самец и самка) японских журавлях 2-годовалого возраста. Выпущенные весной, они через 10 дней стали увели­чивать радиус посещаемых мест. К концу апреля облетываемая ими территория в 2-3 раза превышала размерами осеннюю. В отсутствии людей на стационаре японские журавли по нескольку суток не появлялись на кордоне. В конце апреля к ним присое­динился дикий самец японского журавля и приблизительно 1,5 месяца они летали втроем. Первое время выращенная в неволе самка прогоняла его и он держался несколько в стороне. При нахождении наших журавлей на кордоне, «дикарь» оставался в 50-70 м от жилья. В первых числах мая стали отмечать привя­занность дикого самца к нашей самке, в середине мая он образовал с ней пару, а выращенный нами самец отделился от них. Новая пара до 10 июня еще периодически прилетала на кордон, при этом мы отмечали постепенное дичание самки. Территори­альный участок, который выбрала пара, находился в 1,5 км от летнего стационара и границы заповедника. Располагался он сре­ди антропогенного ландшафта. Последний раз пара прилетала к кордону 10 июня, но осталась кормиться в 200 м от жилья. Лето и осень их периодически выдели на выбранной ими территории. Реагируя на кличку, журавли подпускали к себе не более чем на 30-50 м. Первым вспугивался самец и увлекал за собой сам­ку. На этой паре мы наблюдали процесс постепенного дичания полудикого журавля и изменение отношения к человеку у дикой птицы.

Полудикий самец, после отделения от образовавшейся пары, еще некоторое время находился на кордоне, но затем исчез, так как в это время на кордоне не было ни одного человека, кото­рого бы журавль хорошо знал. Его отсутствие можно связать и с началом полной линьки, во время которой журавли теряют спо­собность к полету и становятся особенно осторожными и скрыт­ными. Нашли его через месяц в 5 км от летнего стационара на территории, которую он посещал еще прошлой осенью. Террито­риальный участок охватывал небольшое осоковое болото, окру­женное сельскохозяйственными угодьями. Самец сам последовал за позвавшим его человеком. Вторую половину лета, до отлета на зимовку, он жил на стационаре вместе с другими журавлями, а в начале сентября снова улетел. С этого времени мы его боль­ше не видели. В начале ноября нам сообщили о трех японских журавлях, прилетавших к рыбакам. Двое из них были окольцо­ваны, брали хлеб, рыбу, а третий оставался в стороне. Номера колец принадлежали нашим выпущенным журавлям. Вероятно, осенью пара и одиночка снова соединились и в таком составе улетели на зимовку. Следующую весну и лето никаких сведений о реинтродуцированных журавлях не поступало и только 3 сен­тября 1989 г. пару (дикий самец и наша самка) встретили вбли­зи их территориального участка. Дистанция вспугивания на этот раз составила 25-30 м, самка настораживалась, когда ее звали, но при дальнейшем приближении человека журавли улетели. По­лудикого самца в этот год не видели.

Особенностью нашей методики выращивания журавлей явля­лось то, что человек и птица жили одной жизнью. Сразу после вылупления птенца между ним и его приемным родителем уста­навливался тесный контакт. Они жили в одном помещении, в любую погоду, днем и ночью находились рядом. Птенец точно помнил направление, в котором ушел его «родитель» и, в случае испуга, повторял путь, издавая писк тревоги. Услыша знакомый голос, еще не видя человека, сразу успокаивался и сам по источ­нику звука определял нужное направление. Привязанность жу­равлей к человеку, воспитывающему и  ухаживающему за  ними, сохранялась до полного одичания. Не боясь людей вообще, жу­равли, тем не менее, из всех окружающих выделяли своих воспи­тателей и только им полностью доверяли. Благодаря такой при­вязанности к одним лицам быстрее проходила адаптация к ди­кому образу жизни.

Наши многолетние наблюдения показали, что реинтродуцировать выращенных человеком журавлей в природу можно лишь на второй год, когда у диких и выращенных журавлей возника­ет интерес друг к другу. До 10-11-месячного возраста выращен­ные японские журавли никаким образом не пытались устанавли­вать контакты с дикими особями, а даже, в некоторой степени, игнорировали их. К самостоятельной жизни японские и даурские журавли переходят только на второй год и именно с этого вре­мени выращенные нами птенцы начинали контактировать с ди­кими особями. Нормальному ходу этого процесса способствует свободное перемещение и запоминание с детства образов диких журавлей.

В нашей практике были два случая, когда к нам попадали птенцы, выращенные дикими журавлями. Первые два птенца японских журавлей в возрасте около 2,5 месяцев были взяты во время кольцевания в июле 1985 г. Через три дня после адаптации выпустили из вольеры первого журавля, через 5 дней - второ­го. До осени они кормились вблизи кордона, стали привыкать к людям, показывали большую самостоятельность по сравнению с полудикими птенцами. Мы отмечали, как в этот период происхо­дило взаимное перенятие опыта у полудиких и диких птенцов. Осенью к стационару стала прилетать пара диких японских жу­равлей и недавно привезенные птенцы сразу шли к ним навст­речу в отличие от других, выращенных человеком. Пара взрос­лых при приближении птенцов кричала и улетала (возможно, здесь сказывалось наше присутствие). В третий их прилет взрос­лые и птенцы сошлись. Дикий самец, вероятно отстаивая террито­риальный участок (на следующий год эта пара здесь загнездилась), атаковал одного птенца (это тоже был самец). Во время выяснения отношений взрослый журавль нанес птенцу много ран, одна из которых оказалась смертельной. Самка и другой птенец (тоже самка) находились в стороне.

Второй раз из Московского зоопарка мы получили птенца японского журавля, которого воспитала пара диких даурских журавлей. Появившись на стационаре, этот журавленок сразу привязался к 1,5 годовалому самцу и несмотря на отрицательное отношение с его стороны, всюду следовал за ним. Через 10 дней взрослый журавль свыкся с постоянным присутствием птенца, а перед отлетом на зимовку целый день звал его с собой в полет. Но птенец был еще слишком мал для большого перелета.

Эти два примера еще раз показывают, что независимо от то­го, как были выращены птенцы журавлей  (изолированно или человеком), реинтродукцию их в природу следует проводить толь­ко на второй год их жизни, так как птенцы именно в этом воз­расте становятся самостоятельными и в природе.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

Андронов В.А. О создании полудомашней популяции японского журав­ля // Первое Всес. совещ. по проблемам зоокультуры. М., 1986. Ч. 2. С. 7-8.

Смиренекий С.М. Взаимоотношение птенцов и размер выводка у япон­ского Gгus  jароnensis (P.L.В. Muller) и даурского -Grus vipio Pallas журавлей // Журавли Палеарктики. Владивосток: ДВО АН СССР. С. 49-53.